December 5th, 2011

Почему бизнес бежит из России?

Стратегия — эвакуация

Aлексей Михайлов –

эксперт Центра экономических и политических исследований (ЭПИцентр)



— 5.12.11 09:17 —

В последнее время много говорят об утечке капитала. Но есть гораздо более важное явление, о котором почти не говорят, — утечка активов, собственности на российский крупный бизнес. Только что состоялись выборы в Госдуму, избиратели голосовали за власть. А вот крупный бизнес давно уже проголосовал за российскую власть ногами: он убежал из страны. Собственность почти на все крупные российские компании находится за рубежом.

Голосование ногами

Сначала просто посмотрим на «картину маслом». Конечно, все факты, о которых пойдет речь ниже, общеизвестны. Соберем их вместе. Есть несколько основных форм владения крупным российским бизнесом:

1. Офшорные компании. Это самая распространенная схема.

Олег Дерипаска владеет «Русалом» и другими своими активами через компанию En+, зарегистрированную на острове Джерси — типичная офшорная зона.

Нефтяная компания ТНК-BP является дочерней компанией TNK-BP International, зарегистрированной на Британских Виргинских островах.

Михаил Фридман контролирует Альфа-банк через «Альфа-групп», которая, в свою очередь, через цепочку офшоров контролируется гибралтарской CTF Holdings Ltd.

Виктор Вексельберг контролирует свои активы через российскую бизнес-группу «Ренова». Головная компания группы Renova Holding Limited зарегистрирована на Багамских островах, её акциями управляет траст TZ Columbus Services Ltd c Виргинских островов.

Список можно продолжать бесконечно.

Наберите интересующего вас олигарха в русской «Википедии» или зайдите на сайт его компании — и найдете офшоры.

Иногда особо крупные бизнесмены регистрируют свои компании совсем не в офшорах, однако получая привилегированный налоговый статус. Так, крупнейший российский нефтетрейдер Геннадий Тимченко, гражданин Финляндии, зарегистрировал свою компанию Gunvor international B.V. в Швейцарии и переехал туда жить из-за высоких финских налогов. А в Швейцарии, по его словам, богатым экспатам в качестве налога можно ежегодно платить крупную сумму вне зависимости от доходов.

Роман Абрамович владеет своими активами, в том числе и российскими, через зарегистрированный в Англии фонд Millhouse Capital (под управлением фонда находятся 36% Evraz Group, 33% «Евроцемента» и другие общей стоимостью $19 млрд, по оценке журнала Forbes). Конечно, Англия — не офшор, но, по некоторым сведениям, Абрамович пользуется там очень большими налоговыми льготами.

С некоторых пор (нулевые годы) в мире началась борьба с офшорами, когда США и европейские страны вдруг обнаружили, что теряют значительные суммы налогов. Это не отменило офшоры, просто усложнило работу с ними.

Теперь для обезличивания владельца активов надо использовать не один офшор, а цепочку офшоров, в числе которых есть обязательно территория, где регистрируют компании с номинальными директорами и собственниками, а реальные собственники не фигурируют ни в одном из документов.

Очень удобно, например, для коррумпированных чиновников.

2. Номинальные держатели акций. Есть официальный институт номинальных держателей акций — в крупнейших мировых банках и ведущих странах мира, совсем не офшорах. Однако номинальные держатели не раскрывают, кто является действительным держателем акций, — такую информацию можно получить только по запросу суда. Удобная форма спрятать свою собственность. Кроме того, осторожный акционер опять-таки не фиксирует себя реальным держателем акций, а использует для этого офшоры или цепочку офшоров.

Держатели 97% акций «ЛУКойла» номинальные. Три четверти акций находятся в номинальном держании у нидерландского ИНГ-банка («Евразия»), остальные у чисто российских номинальных держателей. Физлицам официально принадлежат 3% акций, хотя считается, что крупнейший пакет акций «ЛУКойла» принадлежит его менеджерам — Вагиту Алекперову (21%) и Леониду Федуну (9%). Однако проверить эту информацию невозможно.

По недавним сообщениям, у 27% акций государственного «Газпрома» номинальные держатели.

Совсем недавно в Думу был представлен закон, предусматривающий, в частности, раскрытие информации номинальными держателями (если они хотят получать дивиденды). Именно Алексей Миллер, руководитель «Газпрома», обратился к депутатам с просьбой снять эту норму, так как она может привести к провалу рынка акций «Газпрома», то есть массированной распродаже акций теми, кто не желает себя афишировать. Норма была снята...

Свыше 50% акций ГМК «Норильский никель» у иностранных номинальных держателей или в офшорах. Еще 25% акций у «Русала», который также контролируется из офшора.

3. Сильный иностранный партнер. Этот способ не часто применяется, так как связан с передачей значительной части контроля над компанией в руки иностранцев.

По этому пути пошла ТНК-BP, одновременно зарегистрировавшись в офшоре.

По этому пути собирался двинуться ЮКОС перед его разгромом.

«ЛУКойл» имел сильного иностранного партнера — ConocoPhillips, правда, впоследствии выкупил свои акции у него.

Контрольный пакет ОАО «Вымпелком» (владеет маркой «Билайн») находится в руках египетского миллиардера Нагиба Савириса и норвежской Telenor. В общем-то, это редкий случай, когда иностранные партнеры получают реальное большинство в российской компании.

4. Уникальные схемы. Есть схемы владения компаниями, которые редко встречаются.

ЮКОС до своего разгрома использовал трастовую схему, когда акции находятся во владении трастов, зарегистрированных в офшорных зонах. Впрочем, это ему не помогло защитить компанию. Акции не отняли, но компанию обанкротили.

«Сургутнефтегазом» фактически владеют (примерно на две трети) ее многочисленные дочерние структуры (включая пенсионный фонд и некоммерческие организации, у которых забрать собственность почти нереально). Это означает, что собственность компании «растворена». Но эта чисто российская и теоретически недоступная для враждебного поглощения схема, похоже, не помогла менеджменту сохранить контроль за компанией. В феврале 2004 года экс-спикер Госдумы Иван Рыбкин заявил, что Владимир Путин принимал участие в теневой бизнес-деятельности вместе с Геннадием Тимченко и что Тимченко фактически имел контроль над «Сургутнефтегазом». Политолог Станислав Белковский утверждал, что Путин контролирует 37% акций «Сургутнефтегаза». Однако позднее Белковский был обвинен в клевете, доказать правоту его слов не удалось. Как бы то ни было, но именно Тимченко экспортирует значительную часть нефти «Сургутнефтегаза» и получает от этого большие доходы.

5. Обременение долгами. Мало увести собственность на компанию. Надо еще сделать ее не интересной для враждебного поглощения. Для этого она обременяется долгами перед своими материнской и/или дочерними структурами за рубежом. Вакханалия кредитования частного сектора России в нулевые годы (до кризиса) в несколько сотен миллиардов долларов во многом была связана с такого рода долгами. И именно поэтому многие российские должники относительно неплохо пережили время кризиса — продлить кредиты было несложно.

6. Исключения.

Жена Юрия Лужкова Елена Батурина лично владела 99% акций инвестиционно-строительной корпорации ЗАО «Интеко», став самой богатой женщиной в России (согласно «Форбсу»).

Еще один московский бизнесмен Владимир Евтушенков (женатый, по слухам, на близкой родственнице Батуриной) лично владеет 64% АФК «Система», которая контролирует МТС, «Башнефть» и другие компании.

Аналогичные истории есть во многих регионах, когда жены, дети губернаторов или крупных чиновников лично владеют большим региональным бизнесом (Санкт-Петербург, Краснодар и т. д.). Они уверены в том, что их высокопоставленные родственники всегда прикроют, поэтому не боятся выстраивать схемы личного владения. Что, в общем, весьма недальновидно: что станет с ними, если мужа/папу/маму снимут или даже просто переведут на другую работу?

После отставки Лужкова Батурина вынуждена была продать «Интеко», по слухам, за совсем небольшие деньги (с учетом долгов), а Андрей Бородин вынужден был продать Банк Москвы...

Почему?

Почему бизнес бежит из России?

Все схемы владения бизнесом, описанные выше, хорошо известны в мировой практике борьбы с враждебными поглощениями.

Вывод собственности на компании из страны означает, что бизнесмены боятся враждебного поглощения не просто конкурентами, а именно с помощью государства и/или его силовых структур.

И нельзя сказать, что все эти меры безопасности излишни. Вспомните Гусинского, Березовского, владельцев и менеджеров ЮКОСа, Батурину, Бородина, Чичваркина... Эти люди поссорились с властью и лишились своего бизнеса (а иногда и свободы) в России.

Помимо описанных превентивных мер защиты бизнеса крупные бизнесмены принимают также меры личной безопасности — держат свои собственные службы безопасности, имеют недвижимость за границей, счета в иностранных банках и загранактивы, а также, как правило, второе гражданство или резидентство (вид на жительство) в другой стране, с тем чтобы можно было покинуть Россию буквально в течение дня, если припечет, и жить в избранной стране, не отказывая себе ни в чем.

Российский бизнес хорошо понимает свою неустойчивость. Менталитет прост: уязвимы все — и большие, и маленькие. Если у тебя есть стоящий актив — ты потенциальная жертва. И должен принять превентивные меры защиты бизнеса.

Такой вот в России «инвестиционный климат».

http://www.gazeta.ru/column/mikhailov/3858474.shtml

Бассейн без воды

Бассейн без воды
Андрей Колесников

Андрей Колесников –

Обозреватель «Новой газеты»

— 29.11.11 09:08 —

Рабиновича вызывают в КГБ и говорят: «Ну что вы на каждом углу кричите, мол, молока нет, мяса нет, хлеба нет. Раньше бы мы вас расстреляли, а сейчас вот проводим с вами беседу – уходите отсюда и больше так никогда не делайте». Рабинович выходит на улицу и произносит: «У них и патроны кончились». Именно в таком состоянии находилась советская власть 3 декабря 1991 года, 20 лет назад, когда был подписан указ Бориса Ельцина о либерализации цен в России со 2 января 1992 года.

Пожалуй, это самое запоздалое решение властей, о необходимости которого говорили даже хозяйственные руководители СССР, начиная как минимум с 1987 года. Опоздал даже Ельцин, потому что

по первоначальному плану цены должны были быть либерализованы в начале декабря, а затем в середине последнего месяца существования Советского Союза, – помешали дискуссии с сопредельными республиками и естественные колебания самих реформаторов.

За несколько потерянных недель, как сказал в своей недавней публичной лекции Андрей Нечаев, в то время первый замминистра экономики и финансов правительства РСФСР, собственно, и писавший текст указа о либерализации, рынок просел еще больше, и угроза голода в крупных населенных пунктах стала реальной. (Можно называть происходившее тогда кризисом снабжения, что сути дела с физиологической точки зрения не меняет.)

Этот указ стал одной из нескольких важнейших мер, спасших страну, «наказанную», как пели «Песняры» по другому поводу, «опозданием». Двумя другими стали введение свободы торговли и либерализация внешней торговли с созданием условий для конвертируемости рубля. Все они были направлены в том числе на ликвидацию товарного дефицита и в этом смысле не являлись реформаторскими мероприятиями в строгом смысле слова – здесь было не до Милтона Фридмана, «вашингтонского консенсуса» и жидо-масонского заговора. Но одновременно

эти «эмчеэсовского» свойства шаги, отсылавшие в большей степени к тушению пожара, чем к семинару «чикагских мальчиков», заложили основы рыночной экономики государства, которое стало называться Российской Федерацией.

Доказывать людям, уверенным в том, что ничего этого два десятилетия назад делать не следовало, бесполезно – нет ничего более устойчивого в массовом сознании, чем миф о Гайдаре, развалившем страну и ограбившем народ. Сколько-нибудь склонных к рефлексии читателей можно было бы переадресовать к книге Егора Гайдара «Гибель империи», целиком основанной на архивных материалах, к брошюре Егора Гайдара и Анатолия Чубайса «Развилки новейшей истории» и к мемуарам Андрея Нечаева «Россия на переломе» (здесь – стенограмма и видео его лекции в Политехническом музее и ответы на вопросы недоброжелательных сомневающихся). Знакомства с этими источниками вполне достаточно, чтобы выдавить из себя по капле внутреннего Кургиняна.

Кстати, как раз склонным к рефлексии человеком был, например, Виктор Черномырдин, который после отставки правительства Гайдара 31 декабря 1992 года подписал постановление о замораживании цен. Оставшиеся в кабинете министров и в экспертных структурах реформаторы впали в ступор. До того момента, пока Чубайс не предложил коллегам просто объяснить Черномырдину, чем грозит экономике заморозка цен. И ведь объяснили – ЧВС отменил собственное постановление…

…Оптовые цены были отпущены уже правительством Валентина Павлова. Инфляция разгонялась, а товары не появлялись – ровно потому, что не были либерализованы розничные цены. И субсидировать их уже было невозможно. Ситуацию описывал в своей лекции Андрей Нечаев: «Если булка хлеба условно стоит 20 рублей, а вы предписываете продавать ее по 13, и при этом вы уже потеряли такой мощный инструмент воздействия, как расстрел директора или отправление его на перевоспитание на свежий сибирский воздух, то никто этого делать (продавать по регулируемой цене – А. К.) не будет. Значит, вы должны заплатить ему субсидию в размере хотя бы 7 рублей для того, чтобы обеспечить элементарную рентабельность, а у вас дефицит бюджета 30% ВВП».

В результате такой половинчатой политики «в апреле – мае производство продуктов питания сократилось на 10%, а товаров легкой промышленности – на 12%. Это 1991 год, это тоже к вопросу о том, что правительство Гайдара обрушило советскую экономику, советскую промышленность. Она падала к этому времени уже два года».

Даже правительству Ельцина – Гайдара, самому решительному в новейшей отечественной истории, тогда не доставало духа либерализовать все цены разом.

Вот фрагмент из выступления Егора Гайдара на первом заседании нового кабинета министров 15 ноября 1991 года: «Нам придется отказаться от дотирования, от регулирования цен на мясомолочную продукцию, практически на все промышленные товары народного потребления. Мы предлагаем сохранить в кругу регулируемых только такие товары, как основные виды хлеба, молоко, молочнокислые продукты, соль, сахар, масло растительное, детское питание, водка, топливо, бензин, медикаменты и спички. А так как квартплату предполагается решать вместе с приватизацией жилья, транспорт и важнейшие виды коммунальных услуг также остаются под государственным регулированием».

Потом оказалось, что такая саморефлексия была ошибкой. Почему это произошло, внятно объяснил Андрей Нечаев: «Мы, конечно, были все-таки детьми своего времени и полностью либерализовать тогда все цены не решились… В начале была и у нас такая советская наивность: мы не либерализовали цены на молоко, и буквально к марту месяцу оно, конечно, исчезло… потому что издержки росли, а цены оставались».

Интересно, что до сих пор раздаются голоса в пользу того, что сначала нужно было построить рыночные институты, демонополизировать экономику, провести приватизацию и лишь потом отпускать цены. Но ничего этого не удалось сделать даже в эпоху социализма с человеческим лицом Горбачева. Потому что все эти меры можно осуществить только в «границах» капитализма. А он возник в России именно благодаря свободному ценообразованию. И потом, возможно ли проводить приватизацию в условиях регулируемых цен – как узнать реальную рыночную стоимость продаваемого объекта? К тому же, еще раз: все это происходило в условиях, когда еще в сентябре 1991 года вклады граждан (600 миллиардов рублей), согласно записке Госбанка СССР, были направлены на формирование внутреннего долга (то есть Гайдар уже ничего не мог отнять у граждан, придя к управлению экономикой в ноябре 1991-го). Все это происходило в стране, где и без либерализации цен, но в условиях товарного дефицита сводный индекс потребительских цен за 1991 год (по официальным данным) составил 168,0%. Где валютных резервов хватало, по выражению Нечаева, «на несколько часов импорта» – 16 миллионов долларов, а на Внешэкономбанке висело 87 миллиардов долларов обязательств; где золотой запас исчислялся 290 тоннами; где дефицит бюджета составлял 31,9%.

«Бассейн» рыночной экономики был создан очень быстро, за считанные дни и месяцы. Спустя некоторое время в него даже набрали воду. Правда, потом некоторые товарищи из одного дачного кооператива перепутали воду в своем «Озере» с водой в общедоступном бассейне.

И теперь, как в известном анекдоте о сумасшедшем доме, они говорят нам, что если мы будем себя хорошо вести (правильно голосовать и не свистеть), нам опять нальют в бассейн воды.

Тeги: Либерализация цен, правительство Ельцина – Гайдара, рыночные реформы, Анатолий Чубайс, Андрей Нечаев

http://www.gazeta.ru/column/kolesnikov/3851286.shtml

Честные люди с ракетами

Оригинал взят у ljuvfnbr в Честные люди с ракетами
Оригинал взят у podrabinek в Честные люди с ракетами

Каждый раз, когда где-то слетает со своего высокого поста очередной диктатор, мы вздыхаем – вот бы у нас так. Каждый раз, когда где-то судят за коррупцию или военные преступления бывших первых лиц государства, мы вздыхаем – эх, нам бы так. Каждый раз, когда где-то люди выходят на площадь, чтобы отстоять свою свободу или достоинство, мы опять вздыхаем – ну почему не у нас? Уже давно отстояли свободу на площадях своих столиц народы Сербии, Грузии и Украины; избавились от своих несменяемых вождей народы Туниса, Египта и Ливии, уже закачались кресла под правителями Сирии и Йемена. Не все будет гладко в этих странах, и много у них будет трудностей, но они не просто живут надеждой изменить свою жизнь к лучшему – они меняют ее.
Collapse )

Польша стала главным производителем шампиньонов в Евросоюзе

Польша стала главным производителем шампиньонов в Евросоюзе

DGP: Jesteśmy pieczarkowym hegemonem
...

pcyl, PAP 2011-12-05, ostatnia aktualizacja 2011-12-05 08:00:53.0

Polska stała się największym producentem pieczarek w Unii Europejskiej. Na nasz kraj przypada aż jedna czwarta całej produkcji Wspólnoty - informuje "Dziennik Gazeta Prawna"
Jak szacuje cytowany przez gazetę Instytut Ekonomiki Rolnictwa i Gospodarki Żywnościowej, w 2010 roku w Polsce wyhodowano 225 tys. ton pieczarek. To ponad 2 proc. więcej niż rok wcześniej.

Jesteśmy też największym eksporterem tych grzybów. Najwięcej naszych pieczarek kupują Niemcy - 35,2 tys. ton, zaledwie o 1,5 tys. więcej niż Rosja.

Tekst pochodzi z portalu Gazeta.pl - www.gazeta.pl © Agora SA