clickkey (clickkey) wrote,
clickkey
clickkey

Детей из Киргизии власти во Ржеве встретили прокурорскими проверками.





Novoyagazeta.ru

Гуманитарный эксперимент убит подо Ржевом


Детей из Киргизии, отправленных после событий
лета 2010 года на реабилитацию и обучение в Россию, местные власти
встретили прокурорскими проверками. Приветственным словом было:
«Понаехали!»




Я во Ржеве, в Аграрном колледже «Ржевский». Всего в колледже 1300 учащихся. Двести сорок — из Киргизии.


— Что было самым страшным в прошлогодних событиях? — спрашиваю Исмаила.


Ему шестнадцать. Он из г. Ош. Хотел быть врачом. С этой мечтой покончено навсегда. На родине остались брат и сестра.


Самое страшное для психики ребенка — зрелище горящего собственного
дома. Если верить Мерабу Мамардашвили, что личность обретает свою
сущность через напряжение «человек-символ», то, вне всякого сомнения, одним из главных символов является идея Дома.





Дом — символ нашей защищенности, неприкосновенности.
Он обеспечивает базовое чувство безопасности. Впервые я столкнулась с
детской травмой, порожденной горящим домом, в блокированном Сухуми в
августе 1992 года.


Подумать только, прошло двадцать лет. Сменилось целое поколение, а у меня ощущение, что я все еще в том самом августе.


Передо мной шестнадцатилетний юноша. Узбек, считающий своей родиной
Киргизию, но как же он похож на грузинского мальчика, речь которого
постоянно рвалась. Он хотел выразить словами что-то важное для себя, но,
начав говорить, понимал, что слова совсем не те, на которые он
рассчитывал. Поняв бесплодность своей задачи, он замолкал, и на лице
появлялась мучительная маска от невыраженного.


Вот тогда-то я услышала от его учительницы Цицо Гошхотелиани:


— Он видел, как горел его дом…


Эта картина повторялась в Чечне, Нагорном Карабахе, Осетии, Ингушетии. Эти дети знают то, что и взрослые знать бы не должны.


…Абдурахман помнит, как начались погромы: 12 ночи, он стоял в семистах метрах от дома.


— Страшно было? — спрашиваю.


— Нет. Ведь стариков и детей мы уже вывезли в безопасное место. О себе как-то не думалось. А если убьют, то ведь не меня одного.


На улицу, где жил Абдурахман, бандиты пришли в субботу. Подъехал
танк. Сразу погибли два гражданина Афганистана, пожилая женщина,
пятилетняя девочка и инвалид в коляске.


…Шахрух видел, как горели дома, учебные заведения.


— У меня украли два года учебы, — говорит с интонацией, близкой к безразличию.


…Бабур самый старший. Ему 21 год. После девятого класса четыре года
учился на программиста. Через десять месяцев будет финансистом.


Они тоскуют по родным местам. Вот чего им не хватает, так это гор.


Рассказывают про гору Сулейман. Названа в честь Соломона. В их мобильниках — снимки родных мест. Какими они были и какими стали в те самые летние дни 2010 года.


У кого-то нет отца. Один из мальчиков сказал: «Уже восемь лет я не
видел отца». Другой поведал историю, как за деньги вытаскивал отца из
неволи. Есть и такие, кто хочет найти отца в России, — поехал на
заработки. Ни слуху ни духу.


Когда они говорят, какие школы заканчивали, в горле начинает першить:
русские школы имени Макаренко, Ломоносова, Толстого. По-русски говорят
безупречно.


— Да я с детского сада говорю по-русски, — уточняет Абдурахман.


Мне интересно узнать, какими они увидели русских, попав в центр
России? В Тверскую область. Город воинской славы Ржев. Мы чем-то
отличаемся от тех русских, образ которых создан при чтении книг?


— Почему книг? — спрашивает Абдурахман. — Мы ведь жили среди русских.
Вот они несколько отличаются от ржевских. Мы многое переняли друг от
друга. Но прием, который нам устроили здесь, очень поразил. Теплые,
сердечные люди. Когда это случилось, просто не верилось.





Итак, что же случилось?


После летних событий в Киргизии 2010 года космонавт Салимжан Шарипов,
чьим именем названа не одна школа, всерьез стал размышлять, как помочь
молодым людям справиться с тяжелой душевной травмой. Одно он знал точно:
их надо на время вывезти и дать возможность продолжить образование.
Обратился в Аграрный колледж Ржева. Задуманная акция имела все
юридические основания. Это хорошо знал и директор колледжа «Ржевский»
Сергей Жегунов.


Речь идет о Соглашении, которое предоставляет равные права
гражданам государств — участников договора об интеграции в
экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 года на
поступление в учебные заведения. Соглашение вступило в силу 15 сентября
1999 года.


Какой мотив реализовывался в Соглашении?


«Способствовать дальнейшему проведению политики совместных действий в
области образования, науки и культуры, считая, что достижению этой цели
будет способствовать свободный доступ молодежи к интеллектуальным
ресурсам стран».


Стороны, подписавшие соглашение, — Республика Казахстан, Российская Федерация, Киргизская Республика, Республика Беларусь.


Десять статей Соглашения гарантируют взаимное признание и эквивалентность документов об образовании.


…В начале сентября 2010 года в Ржев прибыли 270 граждан Киргизии.
Ошская область, Джалал-Абад, Бишкек, Араван, Кара-Суу, Узген, Сузак —
неполный перечень мест, откуда приехали молодые люди на учебу. По разным
причинам отсеялись 30 человек.





Внимание: помимо двух воспитателей, работающих на
постоянной основе, приехали директора ряда школ, в задачи которых
входили вопросы адаптации учеников к новым условиям жизни (вплоть до
акклиматизации) и изучения вхождения в образовательный процесс, который
для многих оказался абсолютно новым.


Педагоги Ржевского колледжа и киргизских школ справедливо надеялись, что именно образовательный процесс станет основой реабилитации молодых людей.


Но уже 23 сентября без всякого предуведомления началась широкомасштабная проверка колледжа с выемкой всех личных дел приехавших из Киргизии.


Комиссию проверяющих представляли СЭС, пожарные, МЧС, милиция,
миграционная служба и так далее. Представители столь обширной комиссии
не скрывали своего отношения к гражданам Киргизии: «Зачем понаехали?»,
«А вы вообще-то умеете говорить по-русски?» — в таком наборе шли вопросы
детям, только что пережившим серьезную душевную драму на родине.
Комиссия собрала в актовом зале приезжих и рассказала о Ржеве как о
криминальном городе.


Первого октября начался в городе отопительный сезон. Тепло в колледж
не подавалось. Пошли слухи внутри колледжа: студенты из России открытым
текстом говорили: «Из-за вас, киргизов, нам не дают тепла». Группа
местных ребят сделала попытку спровоцировать нападение на приезжих. Эта
попытка была предотвращена.


Наконец, дело дошло до того, что межрайонный прокурор Блохин Е.В.
предложил студентам прочитать свой рукописный текст по-русски, что
вызвало у преподавателей колледжа возмущение. В обстановке
подозрительности и нервозности шла проверка знания русского языка. При
этом не присутствовал ни один психолог. По городу поползли слухи.
Появились статьи в местных газетах «о понаехавших». Интонация резко
отрицательного свойства, вплоть до того, что в маленький город приехали
люди, внешне очень сильно отличающиеся от местных, и, следовательно,
возможны различные инциденты.


Такой упреждающий ажиотаж.


Договорились до того, что директор Сергей Жегунов привез «халявную рабочую силу».


Представители посольства Киргизии, посетившие колледж, выслушав
прокурорские тревоги по поводу пожарной безопасности, частые упоминания о
«Хромой лошади» Пермского края, никак не могли понять, какова связь
этих противопожарных тревог с изучением личных дел жителей Киргизии.


Наконец, стало ясно, что объявлена война колледжу по всем статьям.


В ноябре, когда колледж отмечал свой юбилей, было обесточено здание, но тем не менее торжество состоялось.


Каково же было удивление, когда с 6 по 9 мая 2011 г. общежитие было объявлено закрытым.
Российские студенты разъехались по домам. 240 иностранных граждан
надлежало расселить по учебным аудиториям. Кого-то преподаватели взяли к
себе домой.


Спасибо председателю колхоза «Сознательный» (Зубцовский район)
Наталье Лутенко. Она привезла свыше 30 килограммов мяса, и можно было
устроить обед в честь Дня Победы. Заметим, что первый этаж общежития,
где проживают российские граждане по социальному найму, не был
потревожен властями.


Ребята, приехавшие из Средней Азии, хорошо знают, что их
соотечественники принимали участие в боях на Ржевско-Вяземском
направлении. А еще они знают, что в годы войны сотни тысяч российских
детей, потерявших своих родителей, нашли приют в их родных краях.


Так кому же мы объявили войну?


…А теперь оставим всю эту ржевскую историю на совести тех, кто так
ничего и не понял, что же на самом деле предприняли космонавт Салимжан
Шарипов и директор Аграрного колледжа Сергей Жегунов.


По сути, мы имеем дело с тем, что в психологии называется
естественным экспериментом. Экспериментом, который поставлен самой
жизнью. Помимо гуманитарной составляющей Аграрный колледж показал, как на самом деле могут быть решены серьезные демографические задачи.


Не исключено, что некоторые узбеки, закончившие колледж, захотят
продолжить обучение в России. Эти молодые люди, которые пройдут
адаптацию в колледже и получат социальные навыки интеграции в российскую
жизнь, именно они могут оказаться теми мигрантами, в которых уже сейчас
нуждается Россия.


В Общественной палате прошли слушания по поводу концепции
государственной миграционной политики. На слушаниях прозвучала тревожная
мысль, что именно тех мигрантов, в которых нуждается Россия, в скором
времени может просто не быть. Неоткуда их будет брать.
Где взять мигрантов, которые будут удовлетворять строгим критериям:
образование, способность к адаптации и так далее? Говорили о главном — о способах интеграции мигрантов в российское общество. Как выработать способность «жить по единым правилам»?


Опыт Ржевского колледжа можно рассматривать как некий пилотный проект
именно на эту тему. Не прессовать колледж следовало бы, а изучать опыт,
складывающийся на наших глазах. Осмысление этого опыта — вот что прежде
всего необходимо.


…Лариса Николаевна дежурит на вахте. Я спрашиваю об иностранцах.


— Да какие они иностранцы? У них прекрасный русский язык. Иногда они
стучат в мою каптерку, и я предлагаю подойти к окошку и спросить, что
надо. «Да мне не спросить, мне хочется с вами поговорить по-русски», —
слышу в ответ.


Никаких претензий у Ларисы Николаевны к жителям Киргизии нет.


— Их культура выше той, что есть у наших студентов. Во-первых, они не
пьют и не курят. У них совсем другое отношение к старшим. Их
воспитателям даже говорить ничего не надо: одного взгляда достаточно.


В музее колледжа есть специальный стенд, посвященный Киргизии. Уже в
июле  этого года многие учащиеся вернулись во Ржев. Здесь они чувствуют
себя в большей безопасности, чем на родине. Некоторые и не уезжали,
потому что дорогая дорога к дому.


Я провела день на ферме, принадлежащей колледжу. Молодые люди здесь
проходят производственную практику. К одному из учеников приехала мама.
Она учительница русского языка и литературы. Чем обусловлен выбор именно
русского языка, Сахиб Санам объясняет просто:


— У нас была соседка русская Мария Гавриловна. С нее начался мой русский язык. Мы, узбеки, многое потеряли с отъездом русских.


Сахиб Санам не без тревоги говорит о дальнейшей судьбе русских школ в Киргизии:


— Если московские программы не будут действовать, неизбежны потери в образовании.


Тот самый мигрант, который может быть привлекателен для России, в
недавнем прошлом был нашим соотечественником. Уже родилось поколение, с
которым нас не связывает общее дело, но прошлая история еще
бьется в наших жилах, и возможность установления близких отношений
неизмеримо выше, чем поиски мигрантов за пределами того, что когда-то
считалось нашей общей Родиной. Не утратить бы эти возможности. Общее образовательное и культурное пространство — благо для всех сторон: и тех, кто принимает, и тех, кто стучится к нам в дверь.





…Мне захотелось узнать, какие
были в их жизни минуты, ради которых стоит жить. Те самые счастливые
минуты, которые составляют наш душевный тыл.


Возникла долгая пауза.


Абдурахман, которому 19 лет, сказал, что постарается вспомнить эти
минуты. Время шло. Я видела, как он силился вспомнить. Не вышло!


— Наверное, они все-таки были. Невозможно представить себе, что их не
было совсем. Но сейчас я ничего вспомнить не могу. Как будто
происшедшее с нами стерло самое дорогое.


Хочу надеяться, что ржевская история к этому отношения не имеет.






Эльвира Горюхина
обозреватель «Новой», Ржев — Москва



Subscribe

Comments for this post were disabled by the author