clickkey (clickkey) wrote,
clickkey
clickkey

Categories:

70 лет назад Кенигсберг стал Калининградом: воспоминания переселенцев, ч.2

Трудно передать словами, насколько нас поразила ванна. Мы понятия не имели, что это такое. Мама решила, что раз она стоит на кухне, значит, служит для хозяйственных целей. Поэтому мы клали в нее свои вещи, в том числе и кухонный инвентарь. <…> Вспоминаю, как мы удивились, впервые в жизни увидев раковину. Никто даже понятия не имел, что это такое и для чего нужно. Она поразила нас даже больше, чем ванна. Раковина была очень интересной формы: шла полукругом и примыкала к стене. Отец был самодуром, поэтому даже знать не хотел, как ею пользоваться. Долгое время мы выносили воду из дома, как и помои. Раковина же служила нам для других целей, мы сидели на ней. Позже мы, конечно, поняли ее предназначение, но по-прежнему не пользовались.

У людей в то время было отвращение ко всему немецкому. Наша семья, к примеру, ела из простой алюминиевой посуды, а красивый немецкий фарфор собирали дети и расстреливали из рогаток. Также сколачивали мебель, а оставленная немцами мебель шла на растопку.

Тогда мне и мужу дали ордер на любой дом в районе школы. Мы с Сашей очень долго выбирали, и нам наконец пришелся по вкусу домик. Там жили четыре немца. Представители домоуправления предложили им выселиться в течение 24 часов. Причем, заметьте, брать с собой вещи им не разрешили. Вернее, разрешили брать узелок весом не более двух килограмм. И только в некоторых случаях, если, допустим, многодетная семья, разрешали брать груз до семи килограмм.



Софья Блоха

родилась в 1912 году, в Калининградской области с 1946 года

Немцы были недовольны своим положением (как и любой другой на их месте) и по-разному проявляли свои настроения. Иногда эти настроения выливались в ужасные формы протеста — самосожжения, повешения…

<…> Немцы часто заучивали русские выражения, не понимая их смысла. Это приводило к забавным случаям, когда на приветствие «Гутен морген» немец отвечал: «Здравствуйте, я ваша тетя», с сильным акцентом.

Екатерина Панова

родилась в 1926 году, в Калининградской области с 1947 года

Каждый день с немецким мальчиком мы ездили за молоком в нынешний поселок Космодемьянский. Мальчика звали Гюде. Когда он мне представлялся, я из-за своей необразованности не поняла его имени и всю дорогу называла его Юде. Он очень обижался, отворачивался, а я, пытаясь объяснить ему что-то в очередной раз, повторяла — Юде, Юде. Потом он объяснил мне, что называть немца Юде (Jude по-немецки «еврей») оскорбительно.

<…> Очень часто нам подкидывали детей. Один раз мы нашли ребенка в пеленках с бумажкой, на которой было написано его имя. Ребенок даже не плакал и вскоре умер. Находили детей в кустах рядом с Домом ребенка, искали их по развалинам. Был случай, когда мы взяли ребенка, подкинутого в кусты, его звали Веня. Спустя некоторое время к нам пришла работать репатриированная из лагеря русская женщина. Она работала нянечкой — и как только приближалась к этому ребенку, он начинал плакать. Никто не мог понять, в чем дело, но позже мы выяснили, что это его мать.





Фото из архива Александра Любина



Вера Амитонова

родилась в 1931 году, в Калининградской области с 1946 года

Однажды шел с папой врач-еврей, который хорошо говорил по-немецки. Сидит на скамейке старушка, рядом с ней мальчик лет десяти. Она и говорит мальчику: «Вот запомни, это один из них убил твоего отца». Тогда врач говорит ей: «Я еврей из Киева. Нас было пятнадцать родственников, остался я один».

Клара Степачева (Котова)

родилась в 1936 году, в Калининградской области с 1947 года

Как-то мы с подругой пошли смотреть похороны немца. Мы были поражены увиденным, все не так, как у нас. Около дома умершего были разбросаны еловые ветки. Труп старика лежал на полу на кухне на еловых ветках. Потом его положили в гроб. И нас удивило то, что все было тихо, никто громко не плакал, не причитал, но траур и напряжение чувствовались. Затем его молча понесли на кладбище, а когда начали закапывать, все родственники около ямы опустились на колени — и знакомые поодаль тоже на коленях, очевидно, читали молитву, но все было тихо и напряженно. Оттого нам стало страшно и жалко умершего, и мы заплакали. На нас все посмотрели с удивлением.





Фото из архива Александра Любина

Маргарита Алексеева

родилась в 1941 году, в Калининградской области с 1947 года

Мама возглавляла конструкторское бюро, и у нее там немцы работали, пленные. Добродушные, хорошие, кроме одного. Он был из СС. Средних лет. Злой. Сослали его потом в Сибирь. Его сами пленные боялись. А эсэсовец никогда по-русски не говорил, хотя знал язык. Мама однажды спрашивает его: «Если бы мы здесь с вами были свободны, что бы вы сделали?» Он ответил: «Повесил бы вас на первом дереве».

Любовь Медетскис

родилась в 1931 году, в Калининградской области с 1946 года

Однажды к нам зашла немецкая семья, просили хлеба. А брат схватил кочергу и с криком «За родину! За Сталина! Бей фашистов!» бросился на них. Когда мать его пристыдила, он сказал: «Эти гады у меня отца убили, а я им должен хлеб давать?!»





Фото из архива Александра Любина



Татьяна Иванова

родилась в 1924 году, в Калининградской области с 1945 года

Немцы работали в полеводстве, на животноводческих фермах, в механических мастерских — везде, где бы их ни поставили, и работали хорошо. Отношения их с нашими переселенцами были хорошие. Но я на них не могла спокойно смотреть: перед глазами вставало лицо расстрелянной гитлеровцами матери.

Мария Малкова (Крюкова)

родилась в 1941 году, в Калининградской области с 1946 года

У людей в то время было отвращение ко всему немецкому. Наша семья, к примеру, ела из простой алюминиевой посуды, а красивый немецкий фарфор собирали дети и расстреливали из рогаток. Также сколачивали мебель, а оставленная немцами мебель шла на растопку. Сейчас это кажется забавным. Помню такой случай: моя мама иногда давала хлеб одной немке (она имела двух детей). Та ей подарила сервиз и пуховую перину. Сервиз мать выкинула сразу, а перину все же пожалела. Просто убрала на чердак. Так перина и осталась. Пользовались только своими вещами.





Фото из архива Александра Любина



Юрий Трегуб

родился в 1929 году, в Калининградской области с 1947 года

Иногда мы ходили в «немецкий клуб», находившийся за нынешним кожно-венерическим диспансером. Там собиралась немецкая молодежь, девушки, парни. Они принимали нас неплохо, дружелюбно. Не припомню, чтобы там случались драки. И мы к немецкой молодежи относились хорошо. Танцевали с немками-девушками под аккордеон, на котором играл немецкий парень. И девушка-немка пела немецкие песни. Это были фокстроты и танго. Еще немцы танцевали свои народные танцы, но они нам не нравились, мы требовали знакомую музыку — фокстрот, танго, линду. Приглашали немецких девушек. Они не отказывались танцевать с нашими ребятами. Немецкие парни к этому относились спокойно. Из немцев было больше девчат, чем парней.

Немецкие девушки были очень привлекательны, симпатичны. <…> Была какая-то разница: прически отличались, поведение, манеры. Немки были более интеллигентны внешне… Правда, если наши девушки ходили в туфельках, то немки — в деревянных башмачках, которые надевались на толстые шерстяные носки. Эти башмачки назывались сабо. У немецких девушек были длинные, до плеч волосы, немного завитые на концах. На голове они завязывали шарф с узлом впереди. Некоторые носили просто прямые волосы. А у наших девушек больше были косы, одна или две. Некоторые носили стрижку.

<…> На танцах немецкие парни были одеты сугубо по-немецки: на них были черные куртки и кепки с длинным козырьком, матерчатые, черного цвета. Немецкие ребята в этой одежде выглядели очень привлекательно. <…> У русских более грубые черты лица. Более грубое поведение. У немецких ребят лица более симпатичные, утонченные, чистые, ясные глаза. Тогда по глазам можно было определить, кто перед тобой стоит — русский или немец. Это какое-то интуитивное чувство, его так сразу и не объяснишь.

<…> Как-то я попросил прикурить у пожилого немца. Прикурив, я сказал ему: «Данке шен». А он мне ответил как-то грубо, в его взгляде и словах была грубость. Я ушел, ничего ему не ответив, хотя в его словах была грубая насмешка — это я понял, хоть и плохо знал немецкий язык.

<…> Были такие случаи. На остановках трамваев, на базарах отдельные русские ругали немцев, замахивались на них, фашистами обзывали. Были случаи, когда немцев били при всех. И никто не вступался за них. Страшно было вступиться, потому что тебе же скажут: «И ты туда же, фашист! И ты их защищаешь!» Вот такое мнение было: немец — фашист, и все. Любой немец был фашистом, и маленький, и большой.





Фото из архива Александра Любина



Мария Слободяник

родилась в 1928 году, в Калининградской области с 1946 года

Во дворе здания, где я работала, был ухоженный цветник. Причем было видно, они посажены не только что, а давно растут, многолетники. И когда мы, русские, сюда приехали, одна немка продолжала за ними ухаживать. Иногда поглядишь в окно, а она около клумбы сидит, пропалывает и всякое такое. Знаю точно, что эту немку никто не просил это делать, не заставлял, не входило это в ее обязанности. Она была уборщицей. Ей нравилось, чтобы эстетично вокруг было, привычка к красоте была, наверное. Да и сама Эрика, так ее звали, хоть и полы мыла, но всегда приходила в белом накрахмаленном фартучке, скромненькая, чистенькая, симпатичная. Я посмотрела на нее сразу, как начала работать в 1946 году, и подумала: «Вот настоящая немка, не то что мы, русские женщины».

Галина Косенко-Головина

родилась в 1917 году, в Калининградской области с 1945 года

В Калининграде в то время существовало массовое увлечение кладоискательством. Даже планы домов доставали и изучали: где кухня, где что. И развалины копали. Копали все что попадется. И тут же продавали на базаре. И у нас копали во дворе. Нашли бочку со сметаной, ложки… Некоторые даже нигде не работали. Были специальные приспособления для поиска кладов.

<…> Идешь по городу — и буквально на улице, где-нибудь на уголке разложутся, продают: вилки, сервизы, хрусталь. Я каждый день ходила на базар, то тарелочку куплю, то еще что-то.





Фото из архива Александра Любина



Мария Макеенко

родилась в 1929 году, в Калининградской области с 1945 года

Я научилась немного говорить по-немецки. Стоим с одной немкой около железнодорожного полотна, и идут эшелоны на восток. Она думала, что я по-немецки не понимаю, и высказалась со злостью: «Все говно немецкое везут в Москву». А я ей тут неожиданно ответила: «А когда ваши все вывозили, ты не замечала?» Она смутилась и покраснела. <…> Что поражало — парень с девушкой обнимаются, лягут, целуются у всех на глазах. Я думала, нас, значит, настолько не уважают, а оказывается, у них вообще так заведено.

Ирина Поборцева

родилась в 1902 году, в Калининградской области с 1946 года

А какие кладбища у немцев были! Памятники — произведения искусства. И все это ломалось, куда-то вывозилось, могилки раскапывались, грабились. Вот мне запомнился один случай такой. Приехали мы в Кенигсберг, по привычке-то назвала… Ходили, город смотрели и забрели на кладбище, так там меня памятник один поразил. Ну просто чудо из чудес. Весь был сделан из серого гранита; идет священник (действительно идет, как живой). Ряса развевается по ветру. На груди висит огромный крест. Видно каждое деление цепочки, каждую складку на одежде, каждый волосок на голове. А самое главное чудо — это его пояс: простая веревка, но так выразительно сделана, что все узелочки, переплетения видны; вот если бы не дотронулась рукой, никогда бы не поверила, что это сделано из камня. На поясе висела связка ключей. Причем ни один ключик не был похож на другой.





Фото из архива Александра Любина



Анна Копылова

родилась в 1925 году, в Калининградской области с 1950 года

Нам говорили, что на местах этих кладбищ будут парки. Мы, молодежь, по выходным дням на этих кладбищах подходили к могилам по несколько человек, если она была небольшая, то просто брали надгробья и плиты, клали в грузовики. Если могила была большая, то сворачивали надгробья и плиты с помощью ломов. Куда все это потом девалось — нас не интересовало. В нас оставалась ненависть к немцам, да и воспитание было такое: «Раз надо — значит, надо», ведь немцы наших убивали. Мы были такие патриоты, что хотели, чтобы ничего немецкого тут не оставалось, хотели построить новый советский город.

Тамара Звягина

родилась в 1930 году, в Калининградской области с 1946 года

В Доме офицеров были высокие красивые колонны, а между ними стояли бронзовые бюсты немецких композиторов. Подвыпившие офицеры на них пробовали силу. На спор нужно было взять бюст, донести его до реки и сбросить. Так они все бюсты в реку и покидали. А там были Моцарт, Бах, Шуберт, их там, наверное, бюстов десять было. Между каждой колонной стояли.





Фото из архива Александра Любина



Эльбрус Беляев

родился в 1926 году, в Калининградской области с 1947 года

Когда я сюда приехал, то видел профессора ботаники Кенигсбергского университета, который ходил по Ботаническому саду, вытирал слезы, прощался. Он сказал: «Всю жизнь отдал этому саду. Это один из лучших садов в мире». Это действительно было так. Сад был очень ухоженным, красивым. Там были уникальные деревья со всего мира. Наши не оценили этого сокровища. <…> Хозяина не было — и должного ухода тоже. И в итоге все культурные и природные ценности стали погибать.





Фото из архива Александра Любина



Александр Кузнецов

родился в 1925 году, в Калининградской области с 1946 года

Я принимал участие в выселении. Мы следили, чтобы никто не оставался, чтобы вещи не забыли. Жили они грязно. В домах были буржуйки, топили они почти по-черному. Я вышел из одного дома, гляжу: одна половина брюк у меня синяя, а другая — черная. Стряхнул, а это блохи. <…> У нас работал сторожем старик-немец, его звали Бауэром — не знаю, была ли это его фамилия или просто так прозвали. Он жил со своей старухой. Если бы не я, он бы умер. Я ему то картошки дам, то муки немного. Он и его старушка выжили.

Когда уезжали, приходит он ко мне и говорит: «Что тебе подарить?» «Ничего», — отвечаю. Он все-таки принес мне скамейку для ног, фанерный ящик вроде чемодана и бинокль. Принес все самое ценное, что у него осталось. Бинокль я не взял, сказав ему, что его можно будет еще продать. А чемодан еще лежит у меня в сарае, сохранил я как память и скамейку. <…> Уезжали они, по-моему, с охотой. Но вообще это их надо об этом спрашивать. Старичок Бауэр уезжать не хотел, плакал. И другие плакали. Но случаев сопротивления не было. Одного только оставили, он работал в гараже слесарем по машинам. Его отправили месяца через три. <…> Надписи немецкие были, их закрашивали, но часто не получалось — надписи на домах проступали вновь. Тогда приходилось срубать.

Александра Кондаурова

родилась в 1923 году, в Калининградской области с 1947 года

Немцы жили где попало… Я хорошо помню, как их выселяли. <…> Мы тогда собрались смотреть, как их вывозят на эшелонах, очень хорошо помню, как они тогда нам грозили, показывали кулак, грозились, что вернутся! Сколько злости было! А вот когда жили вместе, отношения были нормальные.





Фото из архива Александра Любина



Зинаида Сидорова

родилась в 1938 году, в Калининградской области с 1948 года

Мы не любили немцев и открыто между собой об этом говорили. Вот помню случай, который отложился в детской памяти. После того как немцы уехали, нам пришлось содержать их кошек и собак. И они казались нам необычными, не такими, как наши животные. У нас в доме остались немецкие кот и собака. Собака сразу сошла с ума, а кот, серый такой и большой, жил некоторое время у нас. Вот однажды пришли мы со школы и сели за стол. А миска стояла посередине стола, далеко было тянуться. Мама нечаянно капнула на него (кота) горячим супом. Реакция была необыкновенной. Он спокойно отошел в сторону, залез на камин и просидел там около часа. А потом, когда мама стала убирать со стола, он словно взбесился. Прыгнул, пролетел у мамы над головой и вцепился когтями в деревянный стул. Замер и умер. Так мама с отцом говорили про него, что, мол, фашист натуральный.

<…> Мужик один пас овец на лугу. Закурил, сидит и смотрит, как гуси улетают. Видит, а на верхушке дерева висит чемодан. Сняли. Оказалось — немецкая посуда.





Фото из архива Александра Любина



Александр Игнатьев

родился в 1923 году, в Калининградской области с 1949 года

У меня вон и сейчас грабли немецкие и культиватор. Очень удобные, а главное — надежные. У них для ручного труда все приспособлено. И крепость, и качество, особенно качество. И в руках держать удобно. С нашими не сравнишь. Они молодцы. А то, что войной пошли, так мало ли что бывает. Это же фашисты, Гитлер. А сколько хороших людей было. Я воевал, знаю. Сколько снарядов неразорвавшихся было. Это ж, значит, Гитлеру кто-то вредил на заводах. Я немецкую аккуратность знаю.

Анатолий Ярцев

родился в 1936 году, в Калининградской области с 1949 года

Сюда ехали: разведенные, скрывавшиеся от алиментов, скрывавшиеся от советской власти. Темные, забитые, голодные из Кировской области. Мордва, чуваши обособились… Из-за горя или несчастья, у нас вот дом сгорел. Ну вообще надо сказать, в области нашей собиралась вся голытьба… И те, у которых безвыходное положение.

Мария Тетеревлева





Фото из архива Александра Любина



родилась в 1910 году, в Калининградской области с 1948 года

Мы жили с мыслью, что все немецкое — враждебное, а средства массовой информации вдохновляли создавать здесь все «советское». Я не думаю, что квартиры с широким коридором и чашки другой формы могут как-то повлиять на культуру. Сейчас мне вспоминается курьезный случай, который рассказывал мне муж. Его пригласил знакомый офицер на вечеринку. Была какая-то годовщина Победы — и в красном уголке устраивался концерт художественной самодеятельности с последующим просмотром фильма. Собирались с женами. Несколько женщин явились в трофейных пеньюарах. Цветное кружевное белье было по незнанию принято за выходной наряд.

Но самое печальное в этой истории то, что рассказывала мне моя знакомая Зинаида Максимовна, которая жила в ГДР, Румынии и Болгарии с мужем сразу после войны. Он служил там. Она тоже однажды в ночной сорочке пошла в театр. И как сама говорит, долго потом не могла понять, зачем столько кружев тратили на ночные сорочки.

<…> В подвале на стенах остались какие-то надписи, муж пытался разбирать, но понял только несколько слов. Под текстом были имена и напротив них даты смерти. Все такое разное у разных народов, но форма этой страшной фразы одна на всех языках: имя, черточка, дата.


https://meduza.io/feature/2016/04/12/zashla-nemetskaya-semya-prosili-hleba



Tags: монголо-большевисткая орда
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author